«У нас уже давно нет ФАПа, школы, своего магазина. Дольше всех держалась библиотека»

За годы у власти Александр Лукашенко не раз говорил о том, что видит одной из важнейших своих задач «спасение деревни». Вот и в конце 2025 года он повторил этот тезис на так называемом «Всебелорусском народном собрании». Но слова словами, а что мы имеем в реальности?

Только за прошлый, 2025 год, год в Беларуси прекратили существование 9 деревень и поселков. Алексеевка, Безбожник, Важаны, Давыдово, Заломы, Заручье, Калинино, Малая Дещенка, Мигай — названия этих населенных пунктов на Минщине, Витебщине и Гомельщине остались только в бюллетене от «Белгеодезии», в категории «Упразднение».

В 2024 году с карты нашей страны исчезли 11 населенных пунктов, причем все — на Витебщине, в 2003 — не стало 6 деревень и хуторов.

Обратные случаи, когда появляется новый населенный пункт, случаются гораздо реже — за последние пять лет Беларусь приросла всего на 2 хутора, в Витебской и Гомельской областях.

Белые пятна в сельской местности

В массивах данных Белстата мы нашли число сельских населенных пунктов на начало 1996 года: 24565. Больше всего — свыше 6,7 тысяч — их было на Витебщине, скромнее всех выглядела Брестчина, где едва насчитывалось 2,2 тысячи деревень и поселков.

Спустя десять лет общая цифра уменьшилась до 23863, к началу 2016 года еще подсократилась до 23201, и к началу 2025 (на начало 2026 года официальной статистики пока нет) составила 22990. Простая математика показывает: минус 1575 сельских населенных пунктов за 29 лет. И еще девять тех, что были упразднены за прошлый год.

На самом деле их, скорее всего, больше. Потому что нередко село уже без жителей еще какое-то время не попадает в официальные сводки. Как та же Малая Дещенка в Узденском районе, где еще в 2019-м по переписи не было ни одного человека, а официально в состав агрогородка Дещенка деревня, вернее, оставшаяся от нее улица, вошла только осенью 2025 года.

Если смотреть по регионам — меньше всего новых белых пятен на карте даже не в столичной области, а в Брестской: за три десятка лет здесь исчезли всего 46 населенных пункта.

Слово «всего», конечно, звучит кощунственно для тех, кто хоть раз смотрел в разбитые окна-глаза пустых домов в когда-то живой и шумной деревне детства. Но оно все же уместно в сравнении с Витебской областью, потерявшей 617 (!) деревень, хуторов и поселков.

Как выглядит ситуация в целом по областям, легко понять из нашей таблицы:

Моя цель — спасти деревню, сохранить деревню. Не будет деревни — не будет государства. Мы будем обречены.

Лукашенко, совещание в Витебске, октябрь 2025 года

Где же был главный «спаситель села» и его подчиненные все это время? Давайте вспомним, что предпринимали власти — в обратной хронологии.

К чему привела идефикс Лукашенко

В декабре 2025 года на ВНС Лукашенко вспомнил про идею развивать вместо городов деревни-спутники «для более равномерного распределения населения». Таких деревень власти определили 200. В них, по словам правителя, нужно «закрепить людей» и дать нормальную инфраструктуру для жизни.

Можно только представить себе, сколько беларусов захотят переехать в лучшие условия и как скоро уменьшится население, а потом и исчезнут с карт «неперспективные» деревеньки вокруг «спутников».

Кстати, идея переселения из городов в села для правителя — идефикс. Вспомним, как в 2020-м он предлагал беларусам-горожанам выкупать пустующие дома в неперспективных селах «за копейки». А спустя несколько лет (вдруг не расслышали?) повторил заманчивое предложение, расширив его на россиян и украинцев — мол, торопитесь, завтра будет поздно.

Как до этого вернул в современную Беларусь советские практики обязательного распределения, а потом и целевого обучения, и настаивал «привязывать к рабочему месту» специалистов в деревнях. А чтобы хоть чем-то их заинтересовать, обещал в АПК зарплаты «не ниже среднего заработка по стране».

Но от переименования колхоза в кооперативы и принудительного спасения хозяйств-банкротов ситуация не улучшилась.

Не забудем о мега-программе возрождения села с созданием 1481 агрогородка и строительством там домов с господдержкой. Многие из них уже тогда, в 2005-2010, пустовали, потому что были сделаны тяп-ляп и не подключены к элементарным удобствам. Но $45 миллиардов за десять лет уже были потрачены…

А еще был уникальный проект развития одного села — и все в деревне Химы Оршанского района получилось красиво, только пусто. Потому как людей, желающих пожить в искусственно возрожденной властями деревне, не оказалось. Но беларуским властям ведь не привыкать закапывать деньги.

Годы шли, обещания становились все более расплывчатыми, молодежь (и не только она) как уезжала, так и уезжает из деревень. И власть это прекрасно видит, но предложить, кроме кнута, реально ничего не способна.

Стоит ли удивляться, что и обещанные Минтруда денежные бонусы не помогли? За 2024 год по госпрограмме переселения из города в село переехали 26 семей безработных, из села в село — 51. Не тысяч. А в 2025 году, по данным ведомства, такой возможностью воспользовались 70 семей.

«Понаехали «дачники», но это не про возрождение села»

Против планов режима играет не только его приверженность дремучему «совку» и репрессивным практикам, но и банальная демография: беларусов рождается все меньше.

Даже на малой родине Лукашенко, в образцово-показательной Копыси, население за последние три года не приросло, а сократилось до 600 жителей. Что уж говорить о гораздо менее благоустроенных поселках?

И, похоже, власти сами это понимают. Поэтому, несмотря на бодрую риторику о «возрождении» и «сохранении» деревни, на самом деле дают ей все меньше. Или попросту — не мешают умирать. Как случилось с деревней Бель в Лиозненском районе, пережившей Вторую мировую войну, но исчезнувшей при Лукашенко.

Только за прошлый год «Салідарнасць» рассказывала о сокращении числа магазинов в деревнях (даже если это единственная для сельчан торговая точка) и жалобах сельчан на отсутствие работы, закрытие детсадов и амбулаторий, о том, как при призывах восстанавливать село у людей отбивают охоту это делать.

О свинском, если не сказать хуже, отношении директоров сельхозпредприятий к подчиненным, о цене хорошей дороги и придирках к покосу травы и уборке листьев, о том, как местные власти стремятся замести прблемы под ковер — и это только небольшой срез сегодняшней жизни беларуской глубинки.

А для полноты картины вот еще пара историй из жизни беларуской деревни. Собеседники «Салідарнасці» находятся в РБ, поэтому их имен мы не называем.

«Постоянных жителей – меньше десяти человек»

Т. бывает в деревне на Гродненщине регулярно: сюда, в родительский дом, на пенсии перебралась ее мама, но пожилой женщине нужна помощь. Со слов беларуски, ее малая родина «умирает последние 10-15 лет»:

— Когда-то здесь было 100 хат, теперь постоянных жителей — меньше 10 человек. Правда, в последние годы понаехали, как мы их называем, «дачники» — не россияне, беларусы с деньгами, которые отстраивают на своих участках хоромы. А с бесхозных (да и с соседских тоже) тащат все, что плохо лежит, вплоть до кустов смородины.

С другой стороны, они разобрались с заболоченным прудом, откуда мы с соседкой каждый год вытаскивали кучу мусора и еле-еле остановили стихийную свалку.

В местном чатике созвали всех на «субботник», владелец участка возле этого болотца привез щебня, даже сельсовет подключили, засыпали все, заровняли. Но это не про возрождение села, это про комфортный отдых на природе.

У нас уже давно нет ни ФАПа, ни школы, ни своего магазина — о чем вы. Дольше всех держалась библиотека, потому что ее заведующая и единственная сотрудница жила в соседней хате. Потом сдалась и она: уехала в город, дом продала.

При этом до райцентра относительно недалеко, от нас удобно ехать в Новогрудок и Лиду (но автобус не ходит, только если своя машина) — может, поэтому пустующие дома, что получше, охотно выкупают на аукционах. А те, что похуже, если наследники не объявились, выставляют за одну базовую, а потом и вовсе запахивают под колхозные земли.

Знаю, что недалеко от нас в больших деревнях пустующих хат немного, их берут кто себе или родителям пожилым как летнюю фазенду, кто под агроусадьбы, рассчитывая заработать на туристах.

«Прикипел уже к этому месту»

В. и его семья — как раз из числа «возвращающихся» в деревню. Несколько лет назад они купили дом с участком недалеко от райцентра в Минской области, вначале как дачу, но постепенно все больше благоустраивают его, чтобы можно было жить там круглый год.

— И таких, как мы, не мало, — рассказал беларус «Салідарнасці». — И в одном, и в другом конце деревни вижу каждый год обновленные крыши и заборы, с весны до осени вообще очень много семей приезжает, в том числе с детьми. Есть и несколько постоянно живущих школьников — правда, саму школу закрыли как малокомплектную (печально, хорошее здание постепенно ветшает, а выкупить его просто так никто не может), но ездит школьный автобус в соседнюю деревню, а кто-то сам добирается в райцентр.

Госмагазин закрылся — но его, честно говоря, и не жаль, это был осколок советской эпохи. Зато на месте бывшего ФАПа, возле почты, увы, тоже бывшей — года два как открылся частный магазинчик. Он небольшой и цены чуть выше, чем в районе — но ассортимент хороший, и все свежее, от хлеба до апельсинов.

На окраине есть один «понтовый» дом с участком — там только туи, беседка с мангалом и газон, очевидно, что люди приезжают чисто на отдых. А остальные — у каждого новоприбывшего уже огородик, садик, ягоды, цветы — я надеюсь, что с прицелом на будущее.

Я сам прикипел уже к этому месту. Был бы не против, пока здоровье позволяет, даже пойти работать на мехдвор в соседнюю деревню. Но там и местным, к сожалению, мало чего делать. Ну и досуг до молодежи — только если в районе, тут одни развалины дома культуры.